Рустем Зарипов - публицист, автор стихов, рассказов, популярных песен (слова и музыка)

суббота, 16 января 2016 г.

СТРАСТИ ПО ЗУЛЕЙХЕ


"Звезда Поволжья" 14.01.2016г.

На самом высоком уровне нам помогают. Мы пользуемся максимальным содействием на данный момент
       Хочу поделиться притчей, возможно анекдотом,  рассказанным  уважаемым  Джалиль хазратом  на моем  творческом вечере,со сцены дома культуры,  в Б.Сабах  :                            
          Картошка, редиска и вошь  написали заявление  о  вступлении  в  КПСС.  Картошка , считала что ее примут, за то что спасла народ от голодной смерти, редиска пологала за то что  красная, а вошь  не надеялась, что примут, однако написала, чтобы не подумали  чего, не сочли за неуважение передовой идеи.  Но члены партбюро картошке отказали за  американское происхождение , редиске, поскольку   снаружи только красная, а изнутри белая, а вошь приняли, так как в нем кипит рабоче-крестьянская кровь.
        Это я к  тому, что  логика суждений   кандидата филологических наук М. Хабетдиновой посвященных роману Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза»   мне  показалась  схожой   логике членов того партийного бюро.  Я успел прочитать ее рецензию еще до публикации в “Звезде Поволжья”, в интернете на сайте “Калеб – logo”  и сразу же приступил к статье в защиту  своей землячки. Нечего не поделаешь,  я вырос в деревне юлбат, а события романа разворачиваются  в деревне Юлбаш, всего лишь последняя буква перевернута.   Рецензенка  заметила что «юл» очначает дорогу, «баш» начало. А вот «бат» , можно перевести как топь…Выбор  пал на  «баш», так как понятнее широкому кругу читателей. 
           Начнем  с эпиграфа к рецензии,  о природе насилии, взятый из  романа «Жизнь и судьба» Василия Гроссмана..  При  наличии там  абзаца   « о лакеинке  в лице, характерный для татарских интеллегентов» которого я вычитал в романе из публикации в журнале «Новый мир»,  не совсем понятен предпочтение автора рецензии при выборе «начальной ноты»,  выступающей в роли ярой защитницы татарских интересов и смыслов.  
                     Перейдем   к  утверждениям в рецензии  :
         «Сюжет романа – коллаж из сюжетов советских книг… Автор находится в плену советских мифов о забитой восточной женщине, которую раскрепостила советская власть… Очевидно, что Г. Яхина невнимательно прочитала «Дочь степи» Г.Ибрагимова, «Поднятую целину» М.Шолохова, «Угрюм-реку» Шишкова…. К сожалению, молодому автору в своем произведении не удалось достичь эпической глубины, свойственной знаменитым советским романам… Роман демонстрирует все издержки ученического произведения…  …  Казанские главы о гинекологе Лейбе представляют собой низкосортную копию соответствующих глав из «Собачьего сердца»
          Тут хочешь не хочешь,   на ум приходит рассказ Марка Твена «Как я редактировал сельскохозяйственную газету» . Герой знает тыкву, и  при описании любого другого продукта  находит  какое то общее место    с тыквой, а далее строчит про тыкву.  Конечно, все соотечественники  изучали образцы  русской и советской литературы  и  такая школа не могла пойти даром  для кого угодно , в том числе и для будущих писателей. Но требовать  от Яхиной стать вторым Шолоховым,  вторым Шишкином, вторым  Г. Ибрагимовом,  это, знаете ли, фирменная  фортель   мыслителей, выпущенных  татфилфаком. Они  в своих опусах запросто утверждает, что Тукай – это второй Пушкин, Фоат Садриев- местный  Шолохов,  и так далее по списку.   Видимо невнимательно читали  поэта А. Вознесенского, не  прониклись его    «унижая возвышаем, возвышая унижаем…»   А ведь   подобные  восхваления  служат подверждению  вторичности  татарского космоса смыслов  в прошлом , настоящем и в будущем.  Тукай это  Тукай, никак не Пушкин второго разлива.  Такташ  только  Такташ,   не ипостась Есенина . Сайдаш есть  Сайдаш, и  марш его  уникален.   Рудольф Нуриев   только Рудольф Нуриев и никто боле.  Смею утверждать и Гузель Яхина – феномен  и это признано  нашей страной  и ее многомиллионными читателями.
          Чем не угодил ее уникальный  образ доктора Лейбе  кандидату  филологических наук , понять  сложно. А если  есть  какое –либо влияние  М. Булгакова, Шолохова, Шишкина и других классиков     творчеству Г. Яхиной ,  то честь ей и хвала.  В стране победившего чиновника, где  на первых рядах  и литературной номенклатуры   оказались Шариковы, пребежищем   для талантливых    является конечно же   творчество Михаила Булгакова в первую очередь , которого еще  не догодались запретить по второму кругу. 
          Выводы кандидата филологических наук «Зулейха воровка»( для того чтобы называться  преступником ,вором, то есть для состава преступления  необходимы 4 признака : объект  и субъект , объективная и субъективная стороны преступгного деяния, а тут нет  главного признака –злого умысла), что она язычница, ибо точно не следует канонам ислама ( чего не происходит по сей день, по утверждениям нынешних имамов), и что она лицемерка, ибо считает что ей достался хороший муж   ( а   события происходят , когда выживание был вопросом номер один и с Муртазой  в той деревне шансов выжить у неграмотной маленькой женщины Зулейхи  были  неплохие) просто умиляют..
         А  Вот  каких героинь противопоставляет кандидат филологических наук  М.Хабетдинова Зулейхе Гузель Яхиной :
 «… Зулейха Кул Гали, Сахибжамал Кандалыя, Галиябану М. Файзи, Зулейха Г. Исхаки, Акэби А. Еники, Шамсегаян и Бибинур А. Гилязова – это «карлыгачлар» татарской литературы (“ласточки”), на крыльях которых начертано проникновенное слово о татарском мире. Их имена давно стали нарицательными, т.к. являются живым олицетворением татарского национального характера.» Конечно, у приведенных героинь в качестве образцов можно  найти и недостатки, так как и на Солнце бывают пятна. По мне лучший  образ татарской женщины создал Махмут Галяу , отпрыск знаменитого Марджани, и это Саджида из его  романа –диалогии под названиями  “Муть” и “Мухаджиры”. А из приведенного списка М. Хабетдиновой первая Зулейха,  возлюбленная Юсуфа, то бишь Иосифа Прекрасного ,   не совсем татарка, ибо Кул Гали  повествует библейскую историю, хотя   натурой для своей поэмы он мог выбрать красавицу степей, а не пустыни, на чем зациклились  и строят свои догмы наши филологи. Обратимся к второму номеру по списку , Сахипжамалу. Она  уже точно татарка, да еще какая -  из мишар. Давайте обратимся книге “Стихи и поэмы” Габделжаббара  изданной в 1988 году в Казани Татарским книжным издателством. Вот как обращается к любимой женщине Сахибжамал   поэт Кандалый, степенный мулла почтенного возраста :

     Егерме бишкә яшь җиткәч,          (   Достигнув своей двадцати пяти лет
     Чырай һәм үзгәреп җиткәч                Изменишся   в лице,
     Имиләр салынып  беткәч,                  Совсем зависнут  сиськи,
     Кадерсез була кочагың...                    И обьятия твои  падут в  цене.)

                                              Поэт Кандалый  описывает ей будущего мужа , если  выберет из крестьян, то есть  своего круга :

  Суган , икмәк төеп эчкә,                                ( Будет  хавать он   хлеб с луком,
 Алыр сулышыны көчкә,                                     Пока станет  еле  дышать 
  Гүя тын җибәрер мичкә, -                                И как  емкость спускает  воздух
  У....ыр, и абыстай ла ...                                    Пер....т  громко,  о, абыстай,)
          Потом поэт –мулла, возлюбленную девушку, видимо которую хочет сосватать  себе в качестве  то ли второй, то ли третьей , а может   четвертой жены ибо шариат допускает, начинает  запугивать  адом, на случай  отказа во взаимности :

   Зөбанилар орыр чукмар,                        (Черти ада будут бить по голове,
   Күзеңдин күстәрер утлар,                     Из глаз  твоих посыплются искры,
    Кү...дин чыгарыр б...лар,                        Из  задницы выйдет  г...о
    Әгәр барсаң надан ярга!                        Если выйдешь замуж   быдле)
                                            
         У  Герберта Уэльса есть рассказ “Страна слепых”.  Главный герой попав в ту страну не может объяснить местным , что такое зрение. В конце концов тамошние ученые  приходят к выводу , что это нервная болезнь , и принимают решение  хирургичесим путем  удалить  очаги болезни.  На мой взгляд  проблема  ни в романе Гузель Яхиной , и не в ее миропонимании .
           Ах, если бы кабы, наши  филологи рецензенты также шерстили романы, повести, написанные  на татарском языке , тогда  можно было бы и закрывать глаза на «птичий базар», где Гузел Яхиной приняли  за чужую и решили,  заклевать, или выражаясь языком зеков, решили устроить ей  «прописку»….Неужели  произведение Яхиной так враждебна   родному народу и представляет угрозу для его дальнейшего существования, а  то что пишется на татарском,  о которых в основном толстом литературном журнале одна хвалебная патока , под нишей питературной критики,  является  бальзамом на душу татар от которых они  не отварачиваются ,  а души не чают…
        Чтобы не быть голословным, приведем парочку типичных примеров  по опубликованным произведениям на татарском языке в основном толстом журнале, которую брать на руки становиться все труднее и труднее
        А вот отведайте ка  да десерт отрывок  из   нового исторического романа “Ир - Мамай”  (“К.У. 2013 ел” №6, 44 б.) Марата Амирхана : “Снимите штаны! –приказал Тохтамыш. Сперва он справил малую нужду в голову хана.- Вонючему вонючая смерть!”Как видите автор знаменитого татарского хана Тохмамыша ставит на одну с доску с тюремным паханом. Раз татарский хан так постумает  с предшественником, наплевав на его высокий сан, на  свои родственые узы с ним ,  каковы могут быть  те кто в его свите? И его подданные? В том числе государствообразующий  тогда татарский народ? И не ставит ли  фантазия автора- завсегдатая “Казан утлары” поб сомнение заменитую  Ясы Великого  Чингизхана, прадеда Тохтамыша?
                2014 году в 6 номере увидел свет Анаса Хасанова «Где вьет гнездо счастье?»Что примечательно, автор своих героев держит на коротком поводке, вкладывая в их уста хвалебные речи о певце Ильгаме Шакирове, композиторе Фатхрахмане Ахмадееве, заявление о том что Минтимер Шарипович Шаймиев умнее члена Политбюро Яковлева...
              Для того, чтобы прослыть ученым   филологии, или  обрести  таковое реноме  и подтверждать, нужно  быть опубликованным  в   литературных журналах.  А для  достижения этой  цели, неужели  приходится    сочинять хвалебные  статьи  про произведения редакционных работников, выдавая шершавое за пушистое? А потом, предлагать своим студентам   писать  научные рефераты, курсовые работы о творчестве  редакторов , членов редколлегий   на основании   своих  опусов? Или даже обеспечить защиту диссертации?!! Неужели псевдонаука  стоит на страже псевдолитературы  и наоборот на базе толстого журнала, образуя замкнутый круг?  Обеспечивая  круговую поруку  такой разновидности?  И на   что  такая цитадель серости  замшелого соцреализма, который держит  круговую оборону  против всего более- менее светлого, актуального и талантливого? И такая  ненависть  к роману Гузель Яхиной,  настоящей писательнице возникла видимо за то что на фоне ее творчества, многим дутым авторитетам, обличенных всевозможным регалиями, премиями, титулами, уготована роль мокрых куриц . Но, еще не вечер, не все  потеряно. Слышал. что роман Гузель Яхиной переводят на татарский язык. Если переведут на татарский, флаг в руки,  а  если   на татфилфаковский язык, который сложился в узком кругу живущих  в Казани пишущих братьев и сестер в разных коридорах , тогда татароязычным читателям можно   только посочувствовать… А что такая татарская филология в моем понимания? Это, такая наука о правописании, которая саму себя по - татарски объяснить не в состоянии. Наши внуки на уроках татарского языка , благодаря  филологам  вместо «инша» пишут «сочинение», вместо «бэян» - «изложение», и.т.д. и.т.п. До революциии, заимствания с чужих языков приводились в соответствие фонетики принимающей стороны. Например, слово «кучтэнэч»  на татарском, это производное от русского «гостинец». После того как татарская филология вступила в свои  права, заимствования обязали соответствовать оригиналу и поэтому татарскому алфавиту навязали несколько чужих  букв  с    чужим  звучанием. По неволе припоминаются   мальчик  из анекдота,  который  случайно забрел в спальню родителей и увидив , что там происходит,  подумал  с досадой   : «и эти люди упрекают меня за то что ковыряюсь в носу!»